Содержание   •  Сайт "Ленинград Блокада Подвиг"


Никитин М. Н. Партизанская война в Ленинградской области. Гитлеровский «новый порядок» в оккупированных районах


Гитлеровский «новый порядок» в оккупированных районах

Во главе временно захваченных районов Ленинградской области фашисты поставили так называемых «начальников районов». Этим начальникам предоставлена неограниченная административная власть. Каждый начальник района — прямой ставленник немцев, их холуй, который безоговорочно выполняет любое приказание фашиста.

Немцы восстановили волости в старых границах царского времени. Во главе каждой из них они ставят волостного старшину, писаря и нескольких полицейских.

В Порховском районе волостным старшиной Керенковской волости гитлеровцы назначили Малышева, реакционера, бывшего офицера царской армии. Предателя Малышева убили партизаны.

В ряде районов немцы создали особые административные органы — так называемые «русские управления», на которые фашистские мракобесы возлагают «функции народного образования, здравоохранения и благоустройства».

Все школы, техникумы и вузы закрыты, а многие из них сожжены. Вместо сотен существовавших школ открыто несколько церковно-приходских училищ, которые отданы во власть гитлеровских ефрейторов. Обучение в этих училищах проводится по грязным фашистским календарям, газеткам и листовкам. Преподаётся главным образом немецкий язык. В школах введена порка. Помещения закрытых школ превращены в казармы и склады для карательных отрядов.

Театры и кино в деревнях повсюду закрыты. В отдельных городах они имеются исключительно для немцев.

Больницы закрыты и вместо них насаждены публичные дома. В Кингисеппском районе лучшие здания превращены в дома терпимости для офицеров. Для 10 окрестных деревень установлен постыдный налог: каждая деревня должна выделить по 20 самых красивых девушек для дома терпимости. За неповиновение грозит расстрел. Двадцатилетняя трактористка Вера Ф. отказалась перенести позор. Солдаты учинили над ней дикую расправу. Четырнадцать головорезов изнасиловали девушку, потом отрезали ей груди и застрелили.

В городе Дно немецкие власти открыли публичный дом рядом с рестораном. Из ресторана пьяные немецкие офицеры направляются в публичный дом. Всех женщин, заболевших венерическими болезнями, немцы вместо лечения расстреливают.

Так выглядит деятельность «управлений». Наряду с уничтожением культуры проводится разрушение городов. Вот примеры немецкого «благоустройства» в оккупированных наших городах: древний русский город Новгород превращен в груду развалин; в такие же развалины превращены Красногвардейск, Петергоф; сокровища мировой культуры и искусства разграблены.

Жителей выгоняют из домов, имущество грабят, хозяйство сжигают, работоспособных угоняют в Германию на каторжные работы, убивают стариков, насилуют женщин, истязают детей.

Основное назначение «русских управлений» — выполнение полицейских функций: запугивание мирного населения, физическое истребление недовольных «новым порядком», выколачивание налогов, вывоз населения в Германию.

Из кого же вербуются эти так называемые «русские управления»? Какие это «русские» люди нанимаются в немецкие палачи, торгуют своей честью, жизнью своего народа, обрекают на пытку и страдания мирное население? Кто эти предатели?

Их немного. Это уголовно-преступный сброд, выброшенный в своё время рабочими и колхозниками из трудовой семьи. Все они оказались теперь у немцев в почете и доверии. Это бывшие кулаки, торговцы и домовладельцы, лица, осуждённые за контрреволюцию, троцкисты и бухаринцы, морально разложившиеся типы.

Вот галерея предателей.

Решетников — новоиспечённый бургомистр города Луги, Весь город знал его ещё до прихода немцев как алкоголика и гнусного развратника, а сейчас этот холуй фашистов творит расправу над детьми, стариками и женщинами Луги.

Попов — городской голова в Новгороде. Бывший офицер царской армии; после революции бежал из полка, боясь справедливой солдатской расправы.

Дубинин — городской голова города Сольцы. До войны был бухгалтером в пекарне, судился за расхищение социалистической собственности.

Расторгуев — полицейский в Новгороде. Бывший торговец, крупный домовладелец, осуждённый советским судом за контрреволюционную деятельность.

Ростов — бывший кулак в Оредежском районе. Как только появились немцы, он выдал 30 советских активистов на расправу палачам, В награду за это фашисты разрешили Ростову грабить крестьянство.

Немецкие оккупанты выдвигают таких предателей в бургомистры, городские головы и полицейские, как лиц, якобы пользующихся доверием населения. Но все эти отбросы общества пользуются доверием только у немецких оккупантов. Презренные «завоеватели» не могут опереться во временно оккупированных ими районах на честных советских людей, поэтому они опираются на пьяниц, воров, контрреволюционеров. Советский же народ, его доблестные партизаны и партизанки истребляют агентов гестапо, шпионов и предателей.

Понимая, что население яростно ненавидит ставленников фашистов, гитлеровцы делают иногда попытки привлечь к сотрудничеству с ними и честных советских людей. Но, разумеется, ни один из них не соглашается служить палачам.

За отказ от предательской деятельности фашисты расстреливают советских людей. Но и это не страшит советских патриотов. «Лучше смерть, чем предательство»,— говорят русские люди.

В деревне Кривино, Тосненского района, немцы заставляли начальника лесного пункта Матвеева содействовать оккупантам и выдавать советских людей. Матвеев категорически отказался от предательства. Палачи подвергли его мучительным пыткам. Не помогли и пытки. Не добившись согласия на предательскую деятельность, немцы живым закопали Матвеева в могилу.

В той же деревне немецкие палачи за отказ стать предателем закопали живым в могилу учителя Воробьёва. Но садистам показалось этого мало. Они закопали учителя вниз головой, а ноги оставили торчащими поверх земли. Затем фашистские изверги отрубили своей жертве ноги. Гитлеровцы убеждены, что всего можно добиться при помощи запугивания и угроз. Советская действительность заставляет их ежедневно убеждаться в обратном. Напрасно пытались гитлеровцы заставить простую русскую женщину Семёнову стать предательницей. Не добившись согласия на предательство, немцы поставили её перед дулами автоматов, угрожая немедленно расстрелять: «Расстреливайте,— спокойно сказала Семёнова.— Таких, как я,— миллионы. Всё равно вы все будете уничтожены!» Её немедленно расстреляли.

В деревне Васино, Полигорского сельсовета, немцы зверски пытали жену председателя колхоза Наумову, предлагая ей стать предательницей своего народа. Изверги рвали Наумовой ногти, жгли каленым железом и, ничего не добившись, застрелили её. Большие надежды немецкие оккупанты возлагают на старост, которых они ставят во главе сельских населённых пунктов и колхозов. Помощниками старост в деревнях они назначают десятских.

Гитлеровцы так определяют роль старосты: «сейчас, когда ещё не установлена твёрдая структура гражданского управления, староста деревни является по существу единственным полномочным представителем русской гражданской власти». Эта циничная и наглая ложь не может никого ввести в заблуждение. По существу же немецкое командование рассматривает старост как свою агентуру на местах.

На старост возлагаются обязанности по проведению поголовных мобилизаций на различные работы, а также для вывоза населения в Германию, ограбление личного и общественного имущества колхозников, помощь в убийстве русских людей и в первую очередь передовых из них — коммунистов, партизан, советских работников.

В деревне П., Демянского района, одно время подвизался старостой уголовник Вихров. В прошлом он несколько раз судился за хулиганство и воровство, сидел в тюрьме. Этого подлеца обрели фашисты как самого, по их мнению, «авторитетного» человека в деревне и поставили старостой. Староста Вихров, как трусливый пёс, лебезил перед своими господами, доносил немцам о всех недовольных фашистскими порядками, отбирал у односельчан последний хлеб, мясо, крупу, овчины и всё это переправлял своим хозяевам. Под любым предлогом он арестовывал молодых женщин и отправлял их на издевательство в казармы немецких солдат. За усердную службу немцы благоволили к Вихрову и иногда делились с ним частью награбленного добра. Но недолго пришлось предателю Вихрову сосать крестьянскую кровь: он и его брат, дезертировавший из Красной Армии, были захвачены партизанами и застрелены, как бешеные собаки.

А вот как происходят «выборы» в оккупированных районах «представителя русской гражданской власти» — старосты.

В деревне Негино, близ Шапок, «выборы» старосты проводил сам немецкий офицер. Он собрал крестьян и предложил им наметить кандидатуру в старосты. Крестьяне молчали и кандидатуру не выставляли, никто не хотел служить немцам. Немец побагровел:

— А, так вы не хотите назвать кандидата в старосты? Тогда я сам его назову.

И он назвал фамилию прохвоста из прохвостов во всей округе и приказал голосовать за него. Крестьяне продолжали молчать и рук не подымали. Взбесившийся офицер вскочил на скамью и, грозя кулаком, заявил:

— Голосую я, вот вам и всё. Проголосовано. Староста выбран. Выполнять его распоряжения.

В Гдовском и Сланцевском районах на такие «выборные» собрания высылалась охрана в 50 и даже 100 солдат, вооруженных станковым пулемётом. Во главе охраны находился немецкий офицер.

Газета «Трибуна» пишет о «выборах» старосты в деревне Медведино: «Когда немцы, захватив деревню, назначили старостой проходимца Иванова, на собрании в защиту кандидатуры выступил бывший барышник Гармоньщиков. Смысл его слов сводился к тому, что Иванов — самый подходящий староста, что лучше его для борьбы с советской властью никого не найти».

Вот таких-то, с позволения сказать, «выборных» старост немцы называют «представителями русской гражданской власти».

Партизаны разоблачают и уничтожают старост, помогающих немецким оккупантам грабить и терроризировать население. Вот одно из обращений партизан Поддорского района к колхозникам:

«Гитлеровские разбойники без стыда и совести грабят захваченные ими районы. Обиднее всего то, что среди тысяч честных колхозников имеется несколько продажных шкур, которые действуют по указке старост — немецких ставленников, фашистских помощников. Кто слушает таких старост, тот сам становится вольным или невольным прислужником немцев. Старосты у вас распоясались, они строго выполняют немецкие приказы, помогают врагам нашей родины.

Товарищи колхозники! Почему вы не убираете с дороги старост — продажных собак? Бейте их как предателей. Не выполняйте немецких приказов, не давайте немецким сволочам ни грамма хлеба, не давайте ни мяса, ни полушубков, ни валенок, не давайте ничего. Пусть немецкие разбойники дохнут от голода и холода. Каждый килограмм хлеба и мяса, отданный вами немцам, помогает противнику бить ваших сыновей и отцов. Помните ли вы об этом? Помогайте партизанам в борьбе с немецкими захватчиками. Будьте верными и достойными сынами своей великой родины».

И нередко деревенские старосты вместе с крестьянами отказываются выполнять требования немцев.

Немецкие бандиты жестоко расправляются с такими старостами, но изменить положение вещей не в силах. Одна из фашистских газеток вынуждена была признать, что «не везде старосты деревни безупречно выполняют хозяйственные мероприятия командования армии». Наглых оккупантов удивляет, что «неблагодарные» русские не хотят быть рабами немецких господ, срывают работу по организации огородов, урожай с которых, по расчетам оккупантов, должен пойти для нужд германской армии, не выполняют грабительских распоряжений командования по сдаче молока, яиц и прочего продовольствия. Советские люди, рядовые колхозники, не страшась расстрелов и пыток, смело борются за сохранение колхозной жизни, за охрану общественного и личного добра колхозников. В Белебелковском районе немецкие бандиты расстреляли председателя колхоза «Вперёд» Андреева. Руководство колхозом принял его заместитель Васильев. Бывшие кулаки и уголовники кричали, что колхоз надо немедленно ликвидировать, а колхозное имущество и колхозный хлеб разделить. Новому руководителю колхоза грозили расправой. Но Васильев собрал колхозников и смело заявил:

— Немцы и прочая сволочь меня расстреливать двадцать раз не будет, расстреляют только один раз, а грабить колхоз я не дам.

Колхозники поддержали своего председателя. Когда два немецких холуя всё же пошли в поле за колхозным хлебом, Васильев прогнал их колом и не допустил разгрома колхоза.

Председатель колхоза «Красный Труженик», Поддорского района, Бушуев так же смело боролся за сохранение своего колхоза. На общем собрании колхозников он заявил:

— Пусть пока и удалось немцам занять наш район, нарушить работу наших руководящих советских и партийных организаций, но по немецким порядкам и законам жить мы не будем, и я ни в коем случае не допущу развала колхоза.

Люди этого колхоза поддерживали тесную связь с партизанами, оказывая им всяческую помощь продовольствием и фуражём.

Для руководства сельским хозяйством в оккупированных районах немцы создали так называемые «германские хозяйственные управления».

Вот иллюстрация итогов хозяйничания «германского управления». К весне 1942 г. в большинстве населённых пунктов Ленинградской области, временно оккупированных немцами, семян не было, так как весь урожай оккупанты ещё осенью забрали прямо с полей необмолоченным. Кое-где весной немцы «выдали» крестьянам семена для посева, но выдали так, как когда-то их «выдавали» пауки-ростовщики. В деревне Б. Корчаи, Ильинского сельсовета, Волосовского района, например, выдали 100 пудов овса и 100 пудов ячменя с обязательством осенью вернуть по два пуда за пуд; кроме того, за эти семена немцы содрали с крестьян деньгами по 100 рублей за пуд.

Никакого скота в деревнях не осталось. В той же деревне Б. Корчаи на 75 хозяйств числится 5 лошадей, 7 коров и 90 овец. Весной фашисты заставили крестьян обрабатывать землю вручную.

В оккупированных районах осталось огромное количество незасеянной земли. Так, например, всё в той же деревне Б. Корчаи весной 1942 г. было засеяно только 15 гектаров, тогда как до прихода немцев здесь ежегодно засевалось яровых 150—160 гектаров. Даже фашистская печать вынуждена признать, что в оккупированных районах «есть места, где крестьяне поддаются пагубной агитации и сделали на полях меньше, чем могли бы сделать». А «меньше» — это значит, что крестьянские поля на 80—90%, а во многих местах и на все 100% остались необработанными и незасеянными.

Гитлеровский «новый порядок» ликвидирует колхозы и отбирает у колхозников землю и средства производства. На отнятой у крестьян земле немцы создают помещичьи владения, насаждают германских колонистов, В деревню Долгая Гора, Батецкого района, как и в другие оккупированные районы Ленинградской области, уже понаехали немецкие колонисты. В этом и заключается сущность пресловутой фашистской грабительской земельной политики, или, как они её называют, геополитики.

Гитлеровцы проводят в жизнь свою грабительскую земельную политику при помощи жестокого террора.

В оккупированных районах немцы ликвидируют колхозы и вместо них создают так называемые «общинные хозяйства».

«Общинные хозяйства», насаждаемые немецкими оккупантами, во многом напоминают царскую земельную общину. Но немецкие порядки налагают на русских людей более жестокий гнёт и несут им более тяжёлые страдания. Они возрождают худший вид крепостничества, надевая на шею крестьянина ярмо кабалы и рабства.

Управление «общинными хозяйствами» немцы передают в руки своих прислужников — «управляющих» или старост. Эти управляющие нередко назначаются из немецких колонистов.

В приказах немецкого командования об общинных хозяйствах по существу говорится о восстановлении круговой поруки: «Запрещено покидать деревню... Община ответственна за порядок в округе. Каждый акт против германских солдат будет наказан коллективно». Круговая порука распространяется на выполнение всех работ и различных повинностей, а также на уплату налогов, на поставку рабочей силы в Германию.

Немецкие фашисты возродили взимание оброка, или особых налогов с деревень, крестьянских хозяйств и отдельных крестьян. «Налоговая система» гитлеровцев в оккупированных районах представляет собой полный произвол и грабёж. Основное, что характеризует фашистские оброки, налоги и поборы, — это их чрезвычайное множество и разнообразие. Что ни деревня, то свои оброки. Например, в одной деревне каждый крестьянин обязан сдать немцам 360 литров молока с коровы в год, по одному яйцу с курицы ежедневно, в другой деревне: 10 яиц с курицы в месяц, 1 килограмм масла с коровы в месяц и т. д. В Стругокрасненском районе один ретивый немецкий комендант берёт налог по 10 рублей с каждого, кто носит длинную бороду.

Возродилась, наконец, порка, которую даже царское правительство вынуждено было отменить ещё в 1904 г. Старостам ряда деревень Порховского и других районов немецкое командование дало официальное указание — пороть «провинившихся» крестьян розгами.

Гитлеровцы широко применяют телесное наказание — розги, палки, истязания в карцерах и т. п.

За непоставку в срок молока немцы выпороли розгами в Деревне Елешно, Лужского района, Кириллову, а в посёлке Толмачёво — Матвееву.

В Юрьевской слободе, Дымковского района, фашистские садисты подвергли истязанию беременную женщину — дали ей 25 розог. В деревне Огорелье, Новгородского района, подвергнуты порке крестьянки Скворцова, Пантелеева, Юшина.

Суть гитлеровской земельной реформы состоит в том, чтобы лишить советское крестьянство земли и средств производства, превратить крестьян в подневольных рабов немецких помещиков. Земля по этой реформе дается только во временное пользование, да и то далеко не всем крестьянам. Её получает тот, кто имеет «достаточный инвентарь», «рабочий скот», а главное тот, «кто во всех отношениях благонадежен». В законе о земельной реформе так и сказано, что земельного надела лишается «тот, кто не будет исполнять распоряжений германских властей или политически неблагонадежен, кто окажется неспособным к ведению единоличного хозяйства...»

«Мы знаем, что в результате фашистского грабежа большинство крестьян лишилось лошадей и инвентаря и таким образом не в состоянии обрабатывать землю. Согласно гитлеровской реформе для них остается только один путь — итти на барщину.

Вот на что рассчитана гитлеровская земельная политика. Она обрекает наше крестьянство на нищету и разорение, на вечную кабалу.

Гитлеровцы говорят в своём законе, что непременным условием для наделения землёй в единоличное пользование является выполнение общинным хозяйством всех обязательств и в первую очередь обязательств по поставкам. В одном из приказов командующего тыловыми войсками генерала фон Рекке и полковника Беккер об обязательной сдаче льна говорится: «Кто уклонится от выполнения настоящего распоряжения, не сдаст своевременно установленного количества льна и льносемян или уменьшит посевную площадь льна в 1942 г., тому при проведении новой земельной реформы будет отказано в наделе земли, и его живой и мёртвый инвентарь будет конфискован».

Хозяйства многих совхозов сожжены немцами, а машины и инвентарь вывезены в Германию. Оккупанты переименовали совхозы в «земские дворы». Земли таких дворов они заставляли крестьян соседних деревень обрабатывать бесплатно. Колхозники правильно называют эти работы барщиной. Советской землёй оккупанты наделяют гитлеровских баронов и колонистов.

В Лужский район вернулся барон фон Бильдерлинг. При старом строе он владел крупным имением и жестоко эксплоатировал конезерских, люблинских и городецких крестьян. После Октябрьской революции он бежал в Германию, где и обретался до начала похода гитлеровских орд в нашу страну. На месте бывшего имения барона вырос крупный совхоз «Володарское». Гитлеровцы привезли с собой барона фон Бильдерлинга. Он явился в совхоз «Володарское», объявил, что ему возвращается имение, и начал наводить в «Володарском» фашистские порядки. Крепостник-барон немедленно ввёл барщину: собрал крестьян ближайших деревень и приказал сдать ему скот, сельхозинвентарь, а также выделить из каждой деревни мужчин и женщин и прислать для работ в его барское имение. Но недолго барствовал барон фон Бильдерлинг на советской земле. На совхоз «Володарское» напали партизаны и убили барона.

В Дновском районе на землях совхозов «Гари», «Вишенка», «Искра», «Дновский массив» обосновался помещик немец Адольф Бэк. В его распоряжение оккупанты предоставили 5 700 гектаров земли. Помещик Бэк ввёл в имении барщину. Население 14 деревень — всего около тысячи крестьян — работало на немца Бэка. Ежедневно каждое крестьянское хозяйство бесплатно поставляло помещику 1—2 работников. Помещик Бэк поставил надсмотрщиками кулаков, которые за малейшую провинность избивали крестьян дубинками. Сам Бэк неоднократно стрелял из автомата по работающим крестьянам.

Жалованье барин на руки не выдавал, так как его не хватало даже на то, чтобы высчитать с рабочих задолженность за харчи. Цены на муку были установлены настолько высокие, что рабочим не хватало дневного заработка, чтобы выкупить 300 граммов овсянки и отрубей. В хозяйстве имелась столовая, но только для немцев, русских в неё не пускали.

29 июля 1942 г. партизаны разгромили имение немецкого помещика, убили изверга Бэка и взяли в плен его управляющего. Издевательству немецкого крепостника над русскими людьми пришёл конец: партизанский отряд под командованием тов. К. разгромил до последнего бревна гнездо фашистского поработителя.

Явился в «свое» бывшее имение и другой барон, фок Розен. Этот гитлеровский бандит задумал было сколотить вокруг себя шайку головорезов-телохранителей. Но ничего не вышло. Преследуемый партизанами, барон фон Розен бежал и тем спас свою шкуру от партизанской пули.

Уверовав во всемогущество своих новых хозяев, гитлеровцев, потянулись на «свои» земли, в «свои» имения белогвардейцы и помещики, бежавшие после революционного переворота из России в Германию. Видимо, бывшие помещики забыли уроки пролетарской революции. Народные партизаны заставят их вспомнить эти уроки.

В Сошихинский район, Ленинградской области, вернулся крупный помещик Черепнин. Он получил от немцев льнозавод и приступил к его эксплоатации. В город Остров вернулся помещик Богданов, въехал в «свой» дом и под покровительством оккупантов приступил к грабежу населения.

Немцы возвращают в деревни репрессированных бывших кулаков и обязывают колхозников содержать их.

Начальник фашистского «сельскохозяйственного управления», предатель русского народа Таланцев, издал по Дновскому району приказ, которым вводит худший вид барщины — безвозмездную обработку земли, переданной контрреволюционерам и уголовникам. В приказе говорится: «Обеспечить в первую очередь обработку земли семьям, члены которых находились в тюрьмах и были высланы. Беспрекословно обрабатывать землю вернувшимся бывшим репрессированным».

Немцы передают совхозы во владение своим генералам и полковникам, которые путём свирепого террора заставляют крестьян отбывать у них барщину. Совхоз «Волотово» передан генералу, имеющему в личном распоряжении два самолёта. Для охраны его имения выделена воинская часть. Совхоз «Красные Горки» передан другому генералу.

Конесовхоз Порховского района превращен в немецкое государственное имение, управляющим которым поставлен майор немецкой армии. К этому имению прикреплена вся Логовенская волость. Каждая деревня обязана поставлять в имение на барщину 5—7 человек со своим питанием.

Возрождая барщину, немцы производят в помещики своих комендантов и подкомендантов и дарят им имения. Так, в Порховском районе по велению Гитлера совхоз «Полоное» «подарен» коменданту города Порхова, фашистскому мерзавцу Хильману. Новоиспеченный гитлеровский помещик уже ввёл барщину в «своём» имении: 500 порховских крестьян работают на него от зари до зари все 7 дней в неделю.

На сельскохозяйственные работы у германских помещиков в оккупированных районах немцы ставят также военнопленных.

Дикие зверства и невыносимые издевательства переносят в оккупированных районах наши военнопленные. В Пскове в лагере военнопленных кормят одной бурдой. Их заставляют работать от темна до темна, падающих от истощения расстреливают. Нередки случаи, когда умирающего военнопленного фашистские палачи живым закапывают в могилу. В Дуббовском лагере 400 военнопленных целый день стояли в грязи на коленях за то, что кто-то оторвал доску от забора.

Немецкое верховное командование издало ряд приказов, угрожающих карами военнопленным за побеги, а населению за укрывательство беглецов. Несмотря на угрозы и расправы, русские военнопленные бегут в леса, в партизанские отряды и имеете с народными мстителями истребляют немецких оккупантов и их приспешников.

Немцы гонят в Германию сотни тысяч советских трудящихся, мужчин и женщин, и бросают их на тяжёлые принудительные работы. Из мелких деревень фашисты уводят население открыто, в крупных же населенных пунктах, боясь сопротивления, гитлеровцы прибегают к хитрости и трусливому обману. Так, направив крестьян в город Остров якобы за лошадьми, они отправили многих колхозников в рабство в Германию.

В оккупированных районах Ленинградской области немцы зарегистрировали все население в возрасте от 16 до 60 лет. Во многих деревнях они повесили каждому жителю бирку с номером, как скотине. С момента получения такой бирки человек должен забыть, что у него есть имя, фамилия,— у него есть только номер. «Если русский покажется без опознавательного знака на груди, рассматривать его как партизана и вешать», — таков приказ немецкого командования.

Немцы, как волки, рыщут по деревням, посёлкам и городам Ленинградской области в поисках трудоспособных людей для отправки в рабство в Германию. По населённым пунктам они дают развёрстки на людей, которых коменданты, волостные старшины, полицейские должны отбирать и направлять на приёмные пункты железных дорог. В городах для этой цели созданы особые «биржи труда». Такая «биржа», например, существует в Пскове.

С той же целью вербовки рабов в Германию немцы ввели так называемые «рабочие паспорта». Все люди, не имеющие этих «рабочих паспортов», немцами не признаются безработными, а считаются дезертирами с «германского трудового фронта», подлежат немедленному аресту, заключению в тюрьму и принудительной отправке в рабство в Германию.

Как отправляют русских людей в рабство, рассказывает в своих записках партизан Ш.:

«В одну из июльских ночей фашистские варвары ворвались в деревню Б. Фашисты приближались к деревне с выключенными фарами, с приглушенными моторами. Прежде чем въехать в деревню, они окружили ее, расставили пулемёты, частью залегли. Другая часть поспешно, с оружием наготове, торопилась к домам деревни.

Фашисты не раз приезжали и раньше в эту деревню, но днём. Приедут, остановят машины, зайдут в хаты и «любезно» ведут разговоры о Германии, о поездке туда на работу русских. Они старались доказать, что там «свет, солнце, жизнь, деньги, пища, водка». Раскрыв портсигары, угощали курящих сигаретами. Только безуспешной была их агитация. Уезжали немцы ни с чем. Но последний раз пригрозили: «подумайте, мы к вам скоро приедем».

Вот и приехали. Первым вопросом фашистов снова было: — В Германию поедешь? Ответ был один:

— Спасите, ради бога, оставьте дома. А 60-летний старик Григорий Лукин наотрез сказал: — Убейте, но не поеду.

Чувствуя стойкость и упорство русских людей, взбесились фашистские палачи. Они приказали всем жителям собраться в одном месте на улице. Никто не пришёл. Тогда гитлеровская банда силой согнала всех жителей на середину деревни.

Один из гитлеровцев с петлицами (видно, офицер) крикнул:

— Кто хочет ехать в Германию?

Люди молчали.

— Кто не хочет ехать в Германию?—заорал бандит снова. Люди оживились, стали переглядываться. Старик Лукин от имени всех заявил:

— Никто из нас не имеет такого желания. Мы здесь родились, здесь В умрём!

Офицер выхватил из кобуры пистолет и в упор выстрелил старику в грудь.

Несколько минут старик был ещё в сознании. Истекая кровью, он просил:

— Пощадите детей. У нас в семье их девять. Вот они, — показал старик на плачущих малышей.— Пощадите!

Другой фашист-негодяй добил старика. А детишки здесь же стаяли и рыдали над его трупом. Один из них, Вася, 12 лет, выступил вперёд и бросил:

— Убили отца, убейте и нас!

Вася перевернулся несколько раз от обвившейся на его плечах фашистской плётки.

— Кто поедет в Германию? —снова прорычал офицер. Вместо ответа из уст Павла Левомяги вырвалось проклятие. Он сказал:

— Будь проклят, ползучий гад! Враг! Не кричи! Ничего не добьёшься.

— Переведи! — громко крикнул офицер переводчику. Между тем он хорошо знал русский язык и только что разговаривал по-русски. Взбешенный ответом смелого русского патриота, бандит пришёл в ярость.

Переводчик краснея проговорил что-то по-немецки.

— Вывести семь! — гаркнул офицер на русском языке. Ещё семь жертв, первых попавшихся, отвели в сторону:

Павла Левомягу, Михаила Гаврилова, Фёдора Васильева, Василия Михайлова, Михаила Иванова, Рудольфа Левомягу и Александра Спиридонова. Взмах плетки, и от залпа автоматов все семеро упали мёртвыми на сырую землю.

В толпе плакали...

Враги силой сажали людей в грузовики и увозили. Одни плачущие дети остались в деревне.

В ту же ночь гитлеровские палачи снова приехали в деревню. Забрали всё имущество, выбросили на улицу детей, а деревню сожгли. Не оставили ничего. Даже заборы сожгли.

Нет больше деревин Б.»

Молодёжь и взрослых фашисты отправляют в Германию для работы на фабриках и заводах немецких капиталистов, в имениях немецких помещиков и баронов. В Германии организована большая сеть рынков, на которых оптом и в розницу продаются рабы.

Из Ленинградской области было отправлено много эшелонов людей в рабство в Германию, В июне через одну только станцию Плюсса проследовало в Германию четыре таких эшелона. Только из деревень Радолицы, Супор и Меценик отправлено в Германию 50 мужчин.

Хищные немцы жестоко эксплоатируют рабов. Русские, украинцы, белоруссы и другие народы, попавшие в рабство к немцам, испытывают невероятные физические и моральные мучения. С отвратительной «деловитостью» рассказывают немки своим сыновьям и мужьям, как они пользуются трудом рабов в хозяйстве, как кормят их гнилыми продуктами. Смерть от истощения, самоубийства рабов не тревожат немецких рабовладельцев,— ведь на рынке можно дёшево купить нового раба или рабыню.

Мать обер-ефрейтора Рудольфа Ламмерсмейера сообщает своему достойному выродку на фронт: «Ты пишешь, что войной сыт по горло. Но мы питаем надежду, что когда-нибудь случится особенное. Ведь может же быть чудо. Вчера днём к нам прибежала Анна-Лиза Ростерт. Она была сильно озлоблена. У них в свинарнике повесилась русская девка. Хоть Анна-Лиза обрезала верёвку, пульс у русской уже не бился. Она была мертва. Наши работницы-польки говорили, что фрау Ростерт всё била и ругала русскую. Она прибыла сюда в апреле и все время ходила в слезах. Покончила с собой, вероятно, в минуту отчаяния. Мы успокоили фрау Ростерт. Можно ведь за недорогую цену приобрести новую русскую работницу».

Многих девушек и женщин отправили немецкие изверги в гитлеровские публичные дома на потеку развращённым офицерам и солдатам.

В июне 1942 г. колхозница Мария Е. рассказала, как она вырвалась из лап работорговцев, поставлявших невольниц в немецкие публичные дома. «Староста предложил мне, — говорит колхозница, — пройти в комендатуру зарегистрироваться, так как я переселенка. Я пошла и оттуда не вернулась,— меня посадили в холодный амбар. Там уже находилось 35 девушек. В день нам выдавали по 100 граммов хлеба и ведро воды, замученной отрубями. Нас охранял немецкий часовой. Через пять дней всех вывели на полянку. Собрали женщин из других амбаров, всего около 150 человек, и приказали донага раздеться.

Солдаты подняли хохот. А чтобы мы не закрывались, приказали стоять по команде «смирно». Тогда немецкий враг пошёл по рядам и стал рукой подсекать под колено. Если женщина падала, её отводили в сторону и называли «цвай сорт». Сначала мы не понимали, а потом разобрали — это значит второй сорт. Нам объявили, что нас повезут в Германию. Ясно, что в дома терпимости. С большим трудом нам четверым удалось бежать» (газета «Коммуна» от 28 июня 1942 г.).

Жестокие страдания испытывает крестьянство в оккупированных районах Ленинградской области. Всюду голод, большая смертность от истощения, в особенности среди детей и стариков.

Так же страдают и трудящиеся в оккупированных немцами городах. В городе Дно, Ленинградской области, до войны была фабрика-кухня, отпускавшая в день до 10 тысяч обедов, кроме того, было 4 столовых и 3 ресторана. После оккупации немцев в городе имеется только один буфет, на дверях которого вывешено объявление: «Буфет только для немцев». Женщины на просьбу о хлебе неизменно получают один и тот же издевательский ответ от городского головы, ставленника немцев предателя Скрыгина: «Идите в дом терпимости, там хлеб будет».

Население оккупированных немцами районов видело единственное спасение в личных огородах, которые оно обрабатывало весной и летом. Но и эта надежда исчезла, так как немцы ограбили население, забрав урожай с индивидуальных огородов. Когда в селе Борисове, Тосненского района, одна женщина попыталась пожаловаться в штаб гитлеровцев на грабителей, её немедленно арестовали и вдобавок дали 25 палок.

Таков гитлеровский «новый порядок», который устанавливают немцы во временно оккупированных районах Ленинградской области. Этот порядок взбесившихся крепостников — возврат к рабству.

Ненависть и возмущение растут в населении. Оно оказывает оккупантам организованный отпор. Лучшие люди идут в ряды народных мстителей и ведут упорную и ожесточенную борьбу с фашистскими захватчиками.




Предыдущая страницаСодержаниеСледующая страница




Rambler's Top100 rax.ru